28e4ee37

Крупенин Сергей - Акарат А Ра Или Исповедь Военного Летчика



СЕРГЕЙ КРУПЕНИН
АКАРАТ А РА
(или ИСПОВЕДЬ ВОЕННОГО ЛЕТЧИКА)
Лошади, которая знает, что она лошадь, нет в природе.
Главная задача человека состоит
в том, чтобы усвоить: он – не лошадь.
ДОВ БЕР ИЗ МЕЖЕРИЧА
Пролог
Михаил вернулся домой в 3.15 ночи. Эти самые 3.15 навязчиво и зелено горели в темноте над телевизором. Старая военная привычка следить за временем сработала.

После увольнения из армии он всячески пытался отделаться от поминутного, а порой посекундного отсчета своей жизни и снял часы с руки в день получения приказа об увольнении и более не одевал никогда. Почему так с часами. Полезный вообщето прибор.

Ему почемуто казалось, что с общепринятым понятием времени не все в порядке. Почему? Объяснения у него не было. Так, ощущение. Но привычка – вторая натура.

Банальность, конечно, но правдивая.
Квартира пуста. Опять. Последнее время она часто пуста. Жена уже ушла. А может быть, еще не пришла.

Кто ж знает, черт подери ее! Свет не хотелось зажигать. Чего его зажигать? Все, что есть в доме, стоит на своих, хорошо известных местах, а темнота скрывает ставшую в последние месяцы привычной запущенность небольшой, но когдато очень уютной квартирки.

Михаил сел на кухне не раздевшись. Нащупал пепельницу и какуюто чашку. Вытащил из кармана куртки банку пива и дернул ключ. Пиво недовольно зашипело и плюнуло пеной на руку и рукав. «Вот ведь гадость, какая. Пиво теплое!».

Дрянь. Все дрянь. Все вообще! Раздражение накатывало. Накрывало все сильнее.

И не хотелось и не моглось его гасить. Кровь порядком уже подогретая алкоголем вскипала. Руки сжались в кулаки до боли.

Особенно в правой. В ней оказалась банка, раздавленная всмятку, пиво из которой уже текло по столу и на пол и на колени. Михаил вскочил инстинктивно – стул упал с грохотом, резко прозвучавшим в ночи.

Банка с силой, брошенная в стену снесла с холодильника горшок с цветком. Да что же это такое! Под ноги попался опрокинутый стул. Прямо по косточке. Как больно!

Ах ты, гад, ползучий! От удара стул отлетел в угол. Там разлетелось еще чтото стеклянное. От досады он треснул кулаком по столу – чашка брызнула осколками, часть которых осталась в руке, разорвав плоть.

Вот, дрянь! Все события последнего года навалились одновременно и закружились в хороводе неразрывной чередой.

Полный развал бизнеса, которым он занимался последнее время, цепь попыток его наладить перемежающаяся попойками для снятия стресса с загулами до утра, которые довели жену до отчаяния и ухода в виртуальный мир Интернета с головой и телом. Подлость партнеров по бизнесу.

Наезды кредиторов. И еще бог знает сколькими более мелкими, но не менее неприятными событиями последнего времени, которые завершали его любовь к человечеству и текущему мироустройству окончательно.
Затуманенное сознание не справлялось с хаосом эмоций. От всего этого было только почти физическое ощущение черноты во вздыбившейся душе, еще более усугубляющее темноту разгромленной кухни.
Михаил стоял посреди бывшего домашнего очага и тихо рычал от бессилия. Он не умел сдаваться. Его всю жизнь учили именно не сдаваться. И он бился с неудачами с упорством.

И это вовсе не страшило его. Страшно было другое. То, что все, что было фундаментом его жизни: долг, честь, семья, друзья, страна – все, все это разрушилось за какойто годполтора.

И люди, которых он любил и считал своим долгом защищать, как его учили, стали ненавистными и презираемы им. Это порождало страшную пустоту в душе. Практически невыносимое состояние.

И еще – ему больше не хотелось бороться. О



Назад