28e4ee37

Крелин Юлий - Без Затей



ЮЛИЙ КРЕЛИН
БЕЗ ЗАТЕЙ
Аннотация
Писатель и хирург Юлий Крелин хорошо известен читателям произведениями о трудах и буднях московских больниц, о каждодневном подвиге людей — хранителей клятвы Гиппократа.
***
Гдето, когдато, давно уже, встретились в больнице два хирурга. Казалось бы, а где же еще хирургам встречаться, как не в больнице? Но очутились они здесь не по долгу службы, а, словно все нормальные люди, по болезни, вопреки привычной шутке обывателя: «А мы думали, врачи не болеют».
Старший, Дмитрий Григорьевич, пришел проконсультироваться к своему бывшему шефу и учителю, обеспокоенный болями в животе. Страшного ничего не оказалось, просто, не бог весть какая, сильная почечная колика или чтото вроде этого, и, пробыв на больничной кровати около суток, Дмитрий Григорьевич навострился домой, дав слово самому себе начать обследование и лечение амбулаторно у себя в отделении.

Он сидел в палате, угнездившись в кресле, которое коллеги притащили из коридора, проявив максимум заботы сверх дозволенной больничным уставом, тем более что второй больной, молодой хирург Георгий Борисович, был работником их отделения. Георгий Борисович лежал после недавнего аппендицита и каждое свое движение сопровождал легкой гримасой, обозначавшей, повидимому, боль и неудобство.

Конечно, не худо бы такие кресла поставить во все палаты, заметил ктото, да ведь не поместятся… В четырехместной всегда стоят шесть коек. Впрочем, эта палата тоже была рассчитана на одного, а вот ведь нашлось свободное пространство для двоих да еще и кресла.
Оба хирурга неплохо проводили время — разговаривали днем, если их не отвлекали приходящие друзьяколлеги, и всю ночь, когда не спалось. Хирургам всегда найдется что обсудить да вспомнить, как двум охотникам, застрявшим в какойнибудь лесной сторожке.

А уж двумто больным и вовсе есть о чем порассуждать: о болях при аппендиците, о болях при почечной колике и о том, колика ли это, если боль была терпимой. Оба знали симптомы и вовсе отбрасывали индивидуальность. Почемуто считали, что все у них должно быть как у всех.

Пожалуй, рассуждали они не как доктора, а как больные, узнавшие симптоматику по энциклопедии. И так бывает.
У врачей, особенно у хирургов, чаще всего основные жизненные контакты завязываются в больницах. Главные встречи, главные события, собственные болезни и, конечно, друзья — все оттуда. Старший из коллег, Дмитрий Григорьевич, сейчас как раз устраивался на другую работу, ему предлагали заведовать отделением в новой больнице. В свою очередь, он пригласил к себе работать Георгия Борисовича — после окончания ординатуры, через два месяца, больницу как раз откроют…
Так началась их дружба, которая продолжается по сей день на всех страницах нашего повествования до самой последней точки.
А вот и еще два персонажа.
Нина — молодая женщина, химик по образованию, собою недурна. Вспоминается она мне сейчас в той давней своей ипостаси — подругой тоже нестарого удачливого журналиста Глеба Геннадьевича.
Вспоминается… вспоминается… Это было когдато. Не сейчас. Вот они стоят у подъезда ее дома. Вот они прощаются, он уходит.

Домой ли? Куда еще? Рядом с Глебом Геннадьевичем — большая собака неопределенной породы, скорее всего беспородная.

Несколько раз собака оборачивалась, повидимому, смотрела на Нину и то ли приветственно, то ли прощально помахивала… нет, кивала хвостом.
Глеб шел, Нина стояла, собака оборачивалась и кивала…
Так было когдато, давно.
А нынче… Все, что нынче, будет дальше.
Лев Романович Златогуров в те вр



Назад